Адвокаты не могут попасть к подзащитным

Источник: Znak.com

В российских следственных изоляторах есть проблема: адвокатам сложно попасть к своим клиентам. Чаще всего дело в перегруженности СИЗО, но иногда следователи намеренно мешают защитникам встречаться с доверителями. Адвокаты решают проблему по-разному: одни обращаются Конституционный суд, другие стихийно создают новые элементы гражданского общества вроде лотереи и «Лефортово-чата». 

Лотерея в «Лефортово»

Пятница, девять утра, вход в следственный изолятор «Лефортово» на востоке Москвы.

В небольшой комнате-тамбуре тесно. Обычно здесь находятся те, кто ожидают свиданий с подследственными родственниками или хотят передать им продукты. Сейчас на скамейках тоже сидят несколько женщин, в ногах у которых стоят полные пакеты с логотипами столичных супермаркетов. Виднеются четвертинки сыра, упаковки зефира и творога. На столе стоят весы 1973 года выпуска – взвешивать передачки. Девочка лет одиннадцати читает книгу, положив голову на плечо маме.

Но большая часть собравшихся в комнате – это мужчины. Некоторые в дорогих пальто, с солидными кожаными портфелями в руках. В их лицах и движениях видна деловитость, не свойственная измученным родственникам заключенных. Да и пакетов с продуктами они не принесли. Все эти люди – адвокаты, юристы, пришедшие сюда ради жеребьевки. Вот как она выглядит.

Борис Кожемякин, пожилой адвокат с интеллигентным голосом, начинает перекличку. Он называет фамилии подследственных, а откликаются их защитники. Список получается звучным:

— Гайзер! Белых! Захарченко! Пичугин!..

«Лефортово» – следственный изолятор ФСБ. Многие содержащиеся здесь – герои телевизионных новостей: бывшие губернаторы, крупные предприниматели, топ-менеджеры компаний. Естественно, и адвокаты у них соответствующие. Можно сказать, в этой тесной комнате собрались представители лучших адвокатских бюро столицы.

Всего в «Лефортово» сидит 91 человек, к которым постоянно приходят защитники. Перекличка показывает, что пришли представители 57 арестованных. Номера от 1 до 57, написанные на маленьких бумажках, кладут в кожаную кепку – и начинается розыгрыш.

Борис Кожемякин называет фамилии из списка, и защитники один за другим тянут бумажки. Защитник Гайзера вытягивает 45-й номер. Адвокату Белых попадается шестой. Представителю Пичугина – Денису Раскину из коллегии адвокатов «Гриднев и партнеры» – достается второй номер, и коллеги уважительно кивают: повезло! Кто-то вытягивает цифру 1, и тут уже открыто звучат поздравления, даже единичные аплодисменты.

Эта странная церемония – лотерея, которую защитники лефортовских узников придумали, чтобы бесконфликтно распределять между собой время визитов к клиентам. Делом в том, что каждый день попасть в Лефортово могут лишь несколько человек: на большее не хватает следственных кабинетов. 

Раньше адвокаты приходили к изолятору в пять-шесть утра, чтобы записаться в очередь. Если ты оказывался в очереди, например, двадцатым, можно было прождать у изолятора весь день, но так и не попасть к клиенту. И на следующий день снова приходилось ехать – уже к четырем утра, чтобы занять очередь пораньше. Это было настоящим испытанием. Списки записавшихся терялись и рвались. Доходило чуть ли не до драк. И в апреле этого года два адвоката, Борис Кожемякин и Карен Гиголян, предложили коллегам разыгрывать право очереди.

Система работает просто. Адвокаты, желающие встретиться со своими клиентами на ближайшей неделе, собираются в «Лефортово» в пятницу в девять утра. Кто-то приходит сам, кто-то отправляет помощников. В хорошую погоду собираются на улице, прямо у входа в СИЗО. Если холодает – жеребьевка проходит в тамбуре. Зачитывается список фамилий. Определяются активные участники. Их количество делится на пять рабочих дней. Получается, например, что в понедельник, вторник и среду к заключенным попадут по 12 человек, а в четверг и пятницу – по 11. 

Потом проводится розыгрыш, по результатам которого составляется точный график посещений, расписанных по дням недели. Например, если вам выпал номер 27, вы пойдете третьим в среду (12 в понедельник +12 во вторник +3). Значит, вам можно не приезжать в другие дни к СИЗО, не терять время и нервы. Просто приехать с утра в среду, сдать документы и дождаться короткой очереди на посещение.

Получившийся график адвокаты фотографируют на телефоны. Это не только напоминание для себя, но и гарантия, что в него не будут внесены никакие изменения.

Система работает несколько месяцев, и за это время не дала крупных сбоев. Чтобы поддерживать связь, юристы создали группу в Whatsapp, которая называется «Лефортово-чат». Там можно поменяться местом в очереди с кем-нибудь из коллег, если у вас изменились планы. Продавать места в очереди запрещено.

«Это еще и форма общения, – говорит Борис Кожемякин. – Так мы сидим по своим норам-офисам, а здесь встречаемся и общаемся раз в неделю». Действительно, во время жеребьевки юристы успевают обсудить услышанные по радио последние новости: предложение Елены Мизулиной штрафовать мужчин за неисполнение супружеского долга. «А женщин за мигрень штрафовать будут?» – спрашивает кто-то, и все смеются.

Администрация СИЗО, по словам адвокатов, в курсе их самоорганизации и в целом поддерживает начинание. Представители «Лефортово-чата» встречались с начальником изолятора Алексеем Ромашиным, которому идея понравилась. 

В других СИЗО Москвы ситуация сложнее. Иногда приходится занимать очередь в 4-5 утра. Случаются драки за места. «Если у тебя есть обязательства перед клиентом, очень сложно объяснить ему, сидящему в СИЗО, что ты не смог попасть на встречу из-за большой очереди», – говорит Денис Раскин. В очередях стоят не только адвокаты, но зачастую и следователи. «Недавно одна женщина-следователь пришла к двум часам дня, а в СИЗО огромная очередь. Ей говорят: надо приходить к шести утра. А у нее горят сроки, нужно встретиться с подследственным для процессуальных действий. Так она разревелась в голос прямо в очереди», – рассказывает другой защитник. По словам юристов, самая сложная ситуация – в единственном женском СИЗО №6 «Печатники» в Москве, а также в СИЗО №4 в Медведково («Медведь»). 

В «Лефортово» относительно мало заключенных, и там защитники смогли договориться. В изоляторах, где содержатся сотни подозреваемых, право на встречу с клиентом приходится в прямом смысле защищать силой. 

К клиенту – только с разрешения следователя

Хуже, когда адвокат не может попасть к клиенту не из-за большой очереди, а потому что так решил следователь. В ноябре 2015 года адвокат Сергей Бадамшин около месяца не мог увидеться со своей подзащитной Варварой Карауловой. Караулова, студентка МГУ, содержится в СИЗО «Лефортово», ее обвиняют в попытке присоединиться к террористической организации – она хотела вступить в ИГИЛ.

Вообще-то, по закону никаких специальных разрешений для встречи адвоката с клиентом не нужно. Достаточно адвокатского удостоверения, ордера – и можно встречаться с клиентом, сколько необходимо. Так говорится в федеральном законе №103 «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых» и в статье №49 Уголовно-процессуального кодекса.

Однако в статье №53 УПК есть еще одна норма: защитник приступает к своим обязанностям с момента допуска к делу. Во ФСИН считают, что таким образом следователь должен удостоверить право адвоката на допуск к делу. И уже после этого защитник может встречаться со своим клиентом, просто предъявляя удостоверение и ордер. По словам Бадамшина, в его случае следователь «исчез», не подтвердив допуск, и Караулова месяц после ареста была лишена права на защиту. Как считает защитник, закон нужно изменить, четко прописав там, что никаких дополнительных документов у адвоката требовать нельзя.

Варвара Караулова после ареста оставалась без защитника, так как адвокат не мог добиться от следователя «разрешения» на свидание. Фото: Кристина Кормильцева/Коммерсантъ

Варвара Караулова после ареста оставалась без защитника, так как адвокат не мог добиться от следователя «разрешения» на свидание. Фото: Кристина Кормильцева/Коммерсантъ

Статс-секретарь Палаты адвокатов РФ Константин Добрынин подтверждает, что такая проблема есть. «Разрешение о допуске адвоката – это номерной бланк с текстом, датой, подписью следователя и гербовой печатью. Защитник, прежде чем попасть к своему доверителю, приходит на прием к следователю, предъявляет тому удостоверение и ордер. После получения такого разрешения он может отправляться в следственный изолятор в надежде успеть пройти очередь из следователей и адвокатов. Таким образом, под различными смехотворными и нелепыми предлогами («печать у руководства», «следователь на выезде», «у меня трое суток на рассмотрение вашего ходатайства» и т. п.) защитника могут не пускать к доверителю в течение некоторого времени – как правило, первых дней после заключения под стражу. А именно в эти дни следственные и оперативные работники наиболее активно склоняют арестованных к даче признательных показаний и уговаривают согласиться на бесплатного адвоката. Все это умаляет авторитет правосудия и нарушает права людей», – считает Добрынин. Стоит отметить, что закон не обязывает адвокатов получать разрешения у следователей, но такова сложившаяся практика.

В 2015 году на эту проблему уже обращал внимание Совет по правам человека при президенте РФ. Депутат-единоросс Владимир Плигин, занимавший тогда пост председателя думского комитета по конституционному законодательству, внес соответствующий законопроект, под которым подписались многие его коллеги. В пояснительной записке говорилось, что недопуск защитника нарушает конституционное право подозреваемого на юридическую помощь и «способствует созданию условий для злоупотребления процессуальными полномочиями». В записке также было сказано, что мнение президента совпадает с мнением авторов законопроекта. 

Однако закон до сих пор не рассмотрен. И может быть отклонен, ведь правительство дало на него отрицательный отзыв. В кабинете министров считают: если принять закон, в СИЗО начнут ломиться толпы защитников, не имеющих отношения к конкретному делу. 

Зампред думского комитета по государственному строительству Рафаэль Марданшин сказал Znak.com, что поправки Плигина вскоре будут рассмотрены профильным комитетом (сам автор законопроекта Плигин не избрался с новую думу).

Сергей Бадамшин и его коллега, адвокат Гаджи Алиев, обратились в Конституционный суд. Они пожаловались на 53-ю статью УПК, в которой говорится о необходимости получать разрешение следователя для встречи с клиентом. На днях они получили ответ, где говорится, что КС уже проверял эту норму в 2001 году. Тогда суд решил, что выполнение адвокатом обязанностей защитника «не может быть поставлено в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело». 

Получается, что и Конституционный суд, и Совет по правам человека, и президент, и «единороссы» выступили за изменение этой нормы. Но Госдума до сих пор тянет с принятием поправок. 

Арестованных должно быть меньше

Человек, находящийся под следствием и ожидающий суда, – не преступник. Его вина не доказана. Он имеет право конфиденциально общаться с адвокатом столько, сколько считает нужным. Но попав в СИЗО, с точки зрения системы, такой человек становится «почти преступником», и федеральная служба исполнений наказаний получает над ним огромную власть. 

Адвокат Вадим Клювгант вспоминает свою поездку в СИЗО Екатеринбурга. «Я был немало впечатлён тем, как организованы там свидания адвокатов с подзащитными, – рассказывает адвокат. – В довольно тесной комнате для свиданий, перегороженной в длину решёткой-«клеткой», с одной стороны сидят «в линеечку» адвокаты, а напротив, в «клетках» – их подзащитные (разумеется, все по разным делам). И все одновременно обсуждают свои беды и проблемы. О какой конфиденциальности и эффективности свидания в таких условиях можно говорить – вопрос риторический, но слово «профанация» (если не издевательство), пожалуй, было самым мягким из тех, что пришли тогда на ум. Не знаю, изменилось ли что-то с тех пор, но иллюстрация масштаба бедствия очень яркая», – говорит Клювгант.

По его словам, обвинение и суды массово злоупотребляют правом на арест, несмотря на все разъяснения высших судов и вопреки им. В результате следственные изоляторы кратно переполнены, там нет «элементарных условий для реализации конституционного права на беспрепятственное конфиденциальное свидание с защитником и получение квалифицированной правовой помощи». Нет ни достаточного количества помещений, ни технических средств, ни возможности спокойно поработать с документами уголовного дела. 

Решать проблему нужно, прежде всего снижая количество арестованных в СИЗО. 

Арестовывать следует только тогда, когда не арестовать невозможно, говорит Вадим Клювгант. А еще необходимо бороться с волокитой, из-за которой подследственные находятся в изоляторе многими месяцами, а то и годами. «Нужно как можно быстрее выселить из СИЗО всех, кому там не место, и жёстко, последовательно не допускать попадания туда таких людей», – считает адвокат. 

Приводимые официальной статистикой и чиновниками примеры «гуманизации» мер пресечения он называет неубедительными: «Если в прошлом году было сто случаев избрания залога на всю страну, а нынче стало триста, неужели это повод для оваций по поводу трёхкратного роста столь гуманной меры пресечения? А если, например, вместо пары тысяч домашних арестов стало три – это разве повод? Особенно если иметь в виду, что в СИЗО содержатся сотни тысяч людей, не признанных виновными, а лишь заподозренных или обвинённых в преступлении, при этом суды стабильно удовлетворяют более 90% ходатайств следователей о заключении обвиняемых под стражу и о продлении срока содержания под стражей». 

По словам адвоката, основной неотложной задачей является воссоздание независимого суда, преодоление его зависимости от репрессивного аппарата государства. Именно в это в конечном счете упираются любые попытки защитить права граждан, ставших подследственными или подсудимыми. «Пока судебная практика будет идти вразрез с Конституцией, законом и общими требованиями высших судов, ожидать реальных сдвигов к лучшему не приходится», – считает Клювгант.

Во ФСИН на момент публикации не ответили на просьбу Znak.com о комментарии.

Важно. Рейтинг 0

0 комментариев

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Последние новости

Площадь неволи = 0,33 кв.м.

23 октября 2017 / 21:30

Топ-новости:
ВАЖНО

Площадь неволи = 0,33 кв.м.

23 октября 2017 / 21:30

Топ-блоги:
ВАЖНО


Интернет приемная