«Фабрикация уголовных дел достигла угрожающих масштабов»

Источник: Rus2web

Около 20% заключенных в России сидят незаслуженно или за более тяжкие преступления, чем они совершили в реальности — об этом 24 октября говорили правозащитнике на круглом столе «Общественная оценка защиты прав граждан при проведении предварительного следствия». О причинах такой ситуации Rus2Web поговорил с членом Совета по правам человека, председателем «Комитета за гражданские права» Андреем Бабушкиным.

Фабрикация уголовных дел и фальсификации доказательств достигла угрожающих масштабов, грозящих национальной катастрофой. Гражданин, оказавшийся фигурантом уголовного дела, становится абсолютно беззащитен перед органами следствия. К примеру, в феврале внимание общественности привлекли появившиеся в СМИ и интернете записи с сотового телефон следователя Можайского ОВД Анастасии Баряевой, где та откровенно делилась с коллегой подробностями фабрикации уголовного дела против двух невиновных мужчин, осужденных на 7 и 8 лет. И таких случаев многие тысячи.

Следователь манипулирует возможностью избрать меру пресечения по своему усмотрению с целью добиться от обвиняемого нужных показаний, в том числе оговора других обвиняемых. Мы констатируем, что гражданин, ставший обвиняемым по уголовному делу, практически не может избежать обвинительного приговора. Если же он находился под стражей, то не может избежать и реального срока независимо от того, виновен он в преступлении или нет. Часто мы видим, что следователь делает фальсификации для того, чтобы добиться нужного результата. Классический пример, когда задержали человека якобы сбывавшего наркотики, и кроме показаний оперативника, заявлений наркоприобретателя и пакетика с наркотиками других доказательств нет. Гражданин утверждает, что он ничего не сбывал, нет ни фотографий, ни видеозаписей, ни телефонных переговоров. Здесь следователь свободен сам определять стратегию расследования, и в результате она часто оборачивается вопреки интересам правосудия.

Бывает умышленная утрата доказательств следователями, бывает — по халатности. Обычно, если по делу есть некие доказательства, которые противоречат картине, нарисованной следователем, их «утрачивают». Например, на месте якобы разбойного нападения была видеозапись, по которой выясняется, что это была обыкновенная драка двух молодых людей, потом один из них вернулся, обнаружил и подобрал телефон второго, который просто выпал из кармана. На записи это видно, но в таком случае следователь не может отчитаться, что расследовал тяжкое преступление. Если это обычная драка, то следователь не получит повышения по службе и других радостей служебной жизни. Тогда следователь не приобщает эту видеозапись к материалам дела, и ничего поделать с ним невозможно. Прокурорский надзор очень формальный, начальник следственного подразделения заинтересован в искажении истины. Потерпевший говорит: «Он ничего у меня не отнимал, это я сказал сгоряча». Но его уже никто не слушает, все надеются на суд. Но следователь уже знает, к какому судье попадет дело, и знает, что судья не будет придираться к этим видеозаписям.

Успешное предварительное следствие является залогом успешной борьбы с преступностью, исправления и недопущения судебной ошибки и защиты потерпевших. Если следователь ошибся, то на скамье подсудимых либо оказывается не тот человек, либо тот человек, но его обвиняют не в том преступлении. Стоит лишь каждому десятому следователю оказаться ленивым человеком, предпочитающим игру на компьютере распутыванию преступных замыслов, и десятки тысяч невиновных платят сотни миллионов рублей адвокатам, а затем немалая часть из них надевает тюремную робу. Рушатся семьи, меняются судьбы, люди укрепляются в мысли о том, что в их родной стране нет справедливости. Цена следственной ошибки велика, поэтому правозащитные организации заинтересованы в том, чтобы следствие было грамотным, квалифицированным, человечным и гуманным.

Препятствия к этому заложены в правоприменительной практике и в самом законодательстве, которое допускает гигантское количество предпосылок для следственных нарушений. Например в ст. 20 УПК РСФСР было требование «о всесторонности и объективности исследования обстоятельств»: если следователь находит какой-то факт, который противоречит его картине преступления, он не убирает его из материалов дела, а стремится дать ему оценку и, может быть, пересмотреть свою версию в сторону более правильной. В действующем законодательстве этого требования нет.

Цели-то хорошие — найти злодея, защитить пострадавшего, но при действующей системе, они не всегда достижимы. Конечно, нельзя говорить, что все следователи — фальсификаторы, мы не умаляем труд тысяч настоящих профессионалов. Но тем, кто пытается создать видимость преступления на пустом месте или, наоборот разваливает дело, сегодня противопоставить нечего. В итоге, даже генпрокурор говорит, что 30% людей сидит из-за следственных ошибок. Я не так критически настроен, но считаю, что 15-20% заключенных либо непричастны к преступлению, либо оно неправильно квалифицировано, либо завышено их наказание. Это корректные цифры. Об этом и о других проблемах, с которыми сталкиваются участники следственных действий, мы говорили на круглом столе. В итоге мы наметили шаги в сторону исправления этих недостатков.

О рекомендациях правозащитников можно прочитать здесь.

 

Андрей Бабушкин

Важно. Рейтинг 0

0 комментариев

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Последние новости

Площадь неволи = 0,33 кв.м.

23 октября 2017 / 21:30

Топ-новости:
ВАЖНО

Площадь неволи = 0,33 кв.м.

23 октября 2017 / 21:30

Топ-блоги:
ВАЖНО


Интернет приемная